?

Log in




Стихи А.С. Пушкина про зиму




С удивительно трогательной простотой А.С.Пушкин рассказывает нам о русской зиме. Зима – время бодрящих холодов и рассыпчатого снега, трескучих морозов и волнистых туманов, бесконечных зимних дорог и частых звёзд.

Какая ночь! Мороз трескучий,
На небе ни единой тучи;Стихи А.С.Пушкина про зиму
Как шитый полог, синий свод
Пестреет частыми звездами.

В домах всё темно. У ворот
Затворы с тяжкими замками.
Везде покоится народ;
Утих и шум, и крик торговый;
Лишь только лает страж дворовый
Да цепью звонкою гремит.

Когда мы читаем о неизбежном снеге, о том, как волшебница зима преображает всё вокруг, так и кажется, что мы физически чувствуем этот снег, и то, как дворовый мальчуган катает собачку на маленьких санках, и добрые звуки зимней природы.

***
Вот ветер, тучи нагоняя,
Дохнул, завыл – и вот сама
Идёт волшебница зима.
Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дубов;
Легла волнистыми коврами
Среди полей, вокруг холмов;
Брега с недвижною рекою
Сравняла пухлой пеленою;
Блеснул мороз. И рады мы
Проказам матушки зимы.

В стихах Пушкина представлены все четыре времени года, но зима особенно хороша! Зимой особенно светло оттого, что под ногами – не чёрная земля, а белый ослепительный снег. Какими только эпитетами не наградил Пушкин снежную массу: «пухлая пелена», «волнистые ковры», «великолепные ковры»…

***
Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь;
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки жучку посадив,
Себя в коня преобразив;
Шалун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно…
***
Прекрасные и солнечные образы чудесного зимнего утра сплетены в этих поэтических строках с любовной темой. Превосходно сочетание лирических выражений, таких как «сомкнуты негой взоры», «северная Аврора» с обыденными, заправскими — «трещит затопленная печь», «кобылку бурую запречь». При этом не происходит нарушение целостности композиции стиха, а наоборот, добавляются элементы непредсказуемости.

«Зимнее утро»
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче… погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
***
«Зимняя дорога»
Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.

По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.
***

«Зимний вечер»
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь она завоет,
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломкой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко постучит.
***

«Опрятней модного паркета»
Опрятней модного паркета,
Блистает речка, льдом одета.
Мальчишек радостный народ
Коньками звучно режет лед;
На красных лапках гусь тяжелый,
Задумав плыть по лону вод,
Ступает бережно на лед,
Скользит и падает; веселый
Мелькает, вьется первый снег,
Звездами падая на брег.
***

Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит — и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И в час полуденный в кружок
Их не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет, и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.

ОСЕНЬ

Александр Пушкин

Унылая пора! Очей очарованье!..

Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

***

ПУТЕШЕСТВИЕ ПУШКИНА ИЗ ГУРЗУФА В БАХЧИСАРАЙ

Пушкин и Гурзуф

5 сентября 1820 года Пушкин и Раевские покинули Гурзуф и отправились верхом на лошадях вдоль Южного берега Крыма, до Ялты, затем путь их лежал в Херсонес, Бахчисарай и Симферополь. В 1820 году в Крыму ещё не было дороги вдоль побережья, путешественники были вынуждены ехать верхом по узким, извилистым тропам и часто в сопровождении проводника. Декабрист И.М. Муравьев-Апостол, путешествовавший по Крыму, вспоминал, что лошади временами едва пробирались вдоль скалистого берега моря, а всадники замирали от страха, проезжая через горные ущелья, глубокие пропасти и стремнины.

Путники благополучно добрались до Никитского ботанического сада, проехали посёлок Верхняя Массандра и увидели во всей красе Ялту, представлявшую собой не древнегреческий город, небольшую деревню с остатками разрушенных стен старинной греческой церкви. Ожидания путешественников не оправдались и в Алупке, и в Симеизе, где пред глазами путников предстали небольшие крымские деревеньки. Романтический рыцарский дворец графа Воронцова начнут строить из крымского базальта гораздо позже, в 1824 году.

Карло Боссоли.-воронцовский дв в алупке

В нескольких километрах от нынешнего поселка Оползневое, бывшее греческое село Кикинеиз, горная тропа начинает подниматься вверх, приближаясь в яйле, тропа переходит в каменную лестницу, высеченную местными каменотёсами в скальных породах. Это и есть знаменитая Чёртова лестница, служившая в течение многих веков единственной доступной горной дорогой, соединяющей предгорный и степной Крым со скалистым Южным берегом Крыма.Карло Боссоли.водопад-Джур-джур

Говорят, что Чёртова лестница существовала здесь тысячи лет. Высеченные в скале ступени каменной лестницы, довольно широки, но требуют довольно высокого шага. На протяжении шестисот метров скальная лестница делает более сорока крутых поворотов. «По горной лестнице взобрались мы пешком, держа за хвост татарских лошадей наших. Это забавляло меня чрезвычайно, и казалось каким-то таинственным восточным обрядом» —вспоминает об этом путешествии Пушкин.

мыс Фиолент ====

Взобравшись наверх, с высоты горной Яйлы, путники могли последний раз полюбоваться великолепным морским ландшафтом Южного берега. Дальше их путь лежал к мысу Фиолент, где находился храм греческой богини Дианы. Крымские легенды прочно связывали это место с именем Ифигении – дочери греческого царя Менелая, спасенной богами от гибели и перенесенной в Крым. По мифическому преданию, Ифигения стала жрицей храма богини Дианы на мысе Фиолент.

Пушкин- на мысе Фиолен

Александр Пушкин и Раевские побывали в сентябре 1820 года на территории овеянного легендами Херсонеса, затем проехали по Севастополю, и двинулись по каменистой дороге  в сторону Инкермана и Бахчисарая.

--1

Покинув север наконец,
Пиры надолго забывая,
Я посетил Бахчисарая
В забвенье дремлющий дворец.

Карло Басолли-Бахчисарая ханский дворец
Бахчисарай — бывшая столица Крымского ханства поразила путников тем, что возникала перед ними внезапно, совершенно неожиданно появившись из-за поворота дороги. В 1820 году Бахчисарай ещё сохранял очертания самого настоящего восточного города, все дома были выстроены в два этажа, небольшие окна домов были обращены в зеленые внутренние дворики, все балконы были закрыты деревянными решетками так, что с улицы было не возможно увидеть обитателей домов.
Я видел ветхие решетки,
За коими, в своей весне,
Янтарны разбирая четки,
Вздыхали жены в тишине.

Карло Боссоли.-интерьер татар дома

Вся торговая жизнь Бахчисарая сосредоточивалась на главной и единственной улице города, по обе стороны улицы располагались многочисленные лавки, лавчонки и мастерские бахчисарайских ремесленников. В Бахчисарай съезжались купцы с товаром со всего Крыма. Когда Александр Пушкин и Раевские въехали в Бахчисарай, в городе начинался осенний мусульманский праздник — байрам, посвящённый завершению сбора урожая и традиционно сопровождавшийся народными играми и спортивными состязаниями.

17 августа 1837-бахчисарай

Бахчисарайский ханский дворец тоже находился на главной улице города, к нему и устремились наши путешественники. Изящные, тонкие башенки на крыше ханского дворца, пёстро раскрашенные решетчатые рамы балконов, каменные фонтаны и полутёмные прохладные комнаты навевали мысли о восточной роскоши и неге. Войдя внутрь ханского дворца, Пушкин был разочарован теми переделками и новшествами восстановленного и отремонтированного интерьера дворцовых комнат, которому постарались придать более «восточный вид». Дело в том, что старый ханский дворец сгорел в 1736 году, и реставраторы этого исторического памятника позволили себе некоторые новшества и «полуевропейские переделки некоторых комнат», что особенно не понравилось Пушкину. Ему было досадно видеть, что ханский дворец истлевает, подвергается неумелым реконструкциям, приходит в упадок в небрежении.
Кругом всё тихо, всё уныло,
Всё изменилось…

Г. Чернецов. Пушкин в Бахчисарайском дворце. 1837

Знаменитый бахчисарйский Фонтан слез выглядел не лучшим образом: «из заржавой железной трубки по каплям капала вода», и только воображение великого поэта могло придать этому настенному сооружению необыкновенно романтический шлейф. Через четыре года после посещения Бахчисарайского дворца, уже в селе Михайловском, поэтическое вдохновение Пушкина увековечило эту минуту в стихотворной поэме «Бахчисарайский фонтан» и в поэтическом посвящении легендарному фонтану.

Фонтан слёзФонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.

Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль…

Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрошал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал…

Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?

Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?
1824

В память о Пушкине на мраморном выступе фонтана теперь всегда лежат белая и красная розы.

1041_or

Из Бахчисарая Пушкин и Раевские отправились в Симферополь — это был последний крымский город, в котором побывал Пушкин в 1820 году, перед тем как уехать из Крыма в Кишинев. В поэме «Бахчисарайский фонтан» Пушкин вспоминает и «брега весёлые Салгира«, реки, протекающей через Симферополь.
Поклонник муз, поклонник мира,
Забыв и славу и любовь,
О, скоро вас увижу вновь,
Брега веселые Салгира!
Приду на склон приморских гор,
Воспоминаний тайных полный, —
И вновь таврические волны
Обрадуют мой жадный взор.583664

Путешествие в Тавриду, несомненно, оставило глубокий след в памяти Пушкина, во многих своих произведениях поэт мысленно возвращался в Крым, с которым связаны были приятные воспоминания беспечного времяпрепровождения, молодости и трёхнедельного отдыха. Наверное, поэту было жаль так быстро расстаться с Крымом. К задуманной поэме «Таврида» Пушкин выбрал эпиграфом слова Гете: «Верни мне мою молодость», именно, потому, что Крым был дорог сердцу великого поэта.

Карло Боссоли.-долина Демерджи

В ханском дворце, или Gehios loci*
Ни расписные потолки
В цветных орнаментах восточных,
Ни ярких бликов огоньки
От витражей на красках сочных
Золототканых покрывал
Меня, увы… не вдохновляют.
Ковры, фонтаны, главный зал
Дворца – восторг не вызывают.
Да, всё красиво, но душа
Моя внимает скорбным стонам,
Что на предметах всех лежат
Глухим, печальным перезвоном.
Вдоль частокола мушраби**
Мелькают горестные тени.
Я не хочу здесь больше быть,
Гнетёт и душит места гений…

*Дух, хранитель определённого места или вещи.
** Густая деревянная решётка, которой закрывались открытые помещения на женской половине дворца.

Карло Боссоли.-дол-реки Коккозка


  • 6 ИЮНЯ - ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА ПУШКИНА


Пожалуй, ни одного другого русского писателя и поэта не любят так, как Александра Сергеевича. С ним знакомятся в детском саду, наслаждаясь добрыми сказками автора, а продолжают цитировать и вспоминать всю жизнь, декларируя наизусть Евгения Онегина, неизменно вспоминая вечные: «Я помню чудное мгновенье», или «Мой дядя самый честных правил». День рождения Пушкина – это не просто дата появления на свет гения от литературы, — это день рождения классической, русской литературы и языка.

Источник:http://datki.net/pushkinskiy-den/
Праздник 6 июня - Пушкинский день России

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа,
Вознёсся выше он главою непокорной
   Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру - душа в заветной лире
Мой прах переживёт и тлeнья убежит -
И славен буду я, доколь в подлунном мире
   Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,
И назовёт меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий
   Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
   И милость к падшим призывал.

Веленью бoжию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приeмли равнодушно
   И не оспаривай глупца.

                                                21 августа 1836 г.
Сегодня мы отмечаем профессиональный праздник - Общероссийский день библиотек!


 События в жизни Александра Сергеевича Пушкина:

26 мая (14 мая по ст. ст., четверг) 1836
.
..
В письме жене Пушкин поздравляет ее с первым днем рождения их сына Гриши и спрашивает, «нет ли у него нового братца или сестрицы» (Н. Н. Пушкина была на последнем месяце беременности); пишет, что в архивах был и «принужден» будет «опять в них зарыться» месяцев на шесть, рассказывает о своей «степенной и порядочной» жизни в Москве: об обеде у Черткова, о том, что «Наблюдатели» — сотрудники журнала «Соковский наблюдатель» В. П. Андросов, С. П. Шевырев, И. В. Киреевский — его «не жалуют» и признается: «Любит меня один Нащокин».









19 мая по ст. ст. День рождения  старшей дочери А.С. Пушкина - Марии (1832)



23 мая по ст. ст. День рождения младшей дочери А.С. Пушкина - Натальи (1836)



Dec. 14th, 2015

    190 лет назад, 14 декабря 1825 года,  в Санкт-Петербурге на Сенатской площади произошло  воссстание декабристов. "14 декабря нельзя ни чествовать, ни праздновать, в этот день надо плакать и молиться", - так говорили о памятной дате декабристы. Был ли Александр Пушкин  связан с участниками восстания?
      Эта тема очень интересна и до сих пор вызывает споры. Доподлинно неизвестно, был ли великий русский поэт посвящен в планы декабристов. Известно только, что почти все они были его близкими друзьями. Большинство исследователей жизни поэта уверены, что он не просто знал о планах декабристов, но и состоял в одном из тайных обществ. Во всяком случае, когда император Николай I напрямую спросил Пушкина, принял бы он участие в восстании, тот ответил, что все его друзья были заговорщиками - и он не смог бы отказаться. Поэт какое-то время находился под следствием, хотя не он, а его брат участвовал в заговоре против власти.              
      Восстание декабристов на Сенатской площади оказало на жизнь Пушкина самое серьезное влияние – после выступления император стал его личным цензором, и без его разрешения не могло быть опубликовано ни одно стихотворение поэта.


                                восстание декабристов 1825

    Восстание декабристов было подавлено. Но Пушкин оставался верным памяти друзей. Своим друзьям-декабристам он посвятил послание "Во глубине сибирских руд..."

       Во глубине сибирских руд
         Храните гордое терпенье,
         Не пропадет ваш скорбный труд
         И дум высокое стремленье.

       Несчастью верная сестра,
         Надежда в мрачном подземелье
         Разбудит бодрость и веселье,
         Придет желанная пора:

       Любовь и дружество до вас
         Дойдут сквозь мрачные затворы,
         Как в ваши каторжные норы
         Доходит мой свободный глас.

       Оковы тяжкие падут,
         Темницы рухнут — и свобода
         Вас примет радостно у входа,
         И братья меч вам отдадут.

                           1827 г.

Dec. 3rd, 2015

Мы с детства знаем  стихи А.С. Пушкина о зимних вечерах в Михайловском, мы так сжились с их выразительностью, с их музыкой, что принимаем их как сказку, забываем о их реальности. Между тем 32 строчки «Зимнего вечера» – это одно из чудес Пушкинской простоты и точности:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит.

Наша ветхая лачужка

И печальна и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?..

Спой мне песню, как синица

Тихо за морем жила;

Спой мне песню, как девица

За водой поутру шла.

Выпьем, добрая подружка,

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

(1825)

На дворе ноябрь... По утрам темно, вечером темно. Так и вспоминаются пушкинские строки.


Бесы

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин…
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошёл, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали… «Что там в поле?» —
«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин…
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…

Оригинал взят у kriukova в Булгаков. Кот Бегемот и презентация книги "Крым, я люблю тебя"




Дом Булгакова. Презентация сборника рассказов "Крым, я люблю тебя". Этот сборник составила Ирина Горюнова, и сборник, да, получился - 42 рассказа: весомый (и на ощупь, такой тяжеленький том), разнообразный, таинственный, по нему можно бродить, как по лесу, как по крымской яйле. Очень праздничный - несмотря на то, что драма, трагедия и беда там тоже есть. Но море, этот воздух, эти звезды... Они бессмертны. И они не подлежат никакому политическому обсуждению. Крым, Волошин, Карадаг, Генуэзская крепость в Судаке, мыс Тарханкут, Керчь с ее Пантикапеем, Херсонес и все-все-все такое прочее - вечны. И мы, люди, среди этих уже священных селений и домов, степей и артефактов - бродим, бродим опять и опять... Вот что такое этот сборник. У каждого - свой Крым и своя - там - любовь.
Ире спасибо. И спасибо Игорю Воеводину (ЭКСМО). И как все было хорошо.
А Кот, конечно же, нам помогал выступать.
Тут на фото Олег Рябов - мы с ним, два нижегородца, наспех друг друга на фоне Кота поснимали :)))))) у Олега в сборнике - один из лучших рассказов, горжусь, Нижний forever :))
21 ноября 1836 г. Пушкин написал два письма, ужаснувшие его друзей.

Первое из них, негодующее и донельзя оскорбительное, предназначалось барону Луи Геккерну. Будь это письмо отправлено, оно неминуемо привело бы к дуэли.

Второе — сдержанное, официальное — было адресовано графу Бенкендорфу. В нем Пушкин прямо и недвусмысленно заявлял, что анонимный пасквиль — дело рук господина Геккерна. Письмо это, если бы оно стало известно в обществе, должно было повергнуть в грязь его врагов. Брошенные в нем обвинения: Геккерну в составлении анонимных писем, Дантесу в том, что он своим сватовством избавил себя от поединка, — ложились клеймом бесчестия на обоих.

Эти письма, если бы они были доставлены по назначению, безусловно, сделали бы день 21 ноября поворотным в судьбе поэта.

Долгое время биографам было неясно, что именно задумал Пушкин в тот день. Чего он добивался? Что означали эти два письма, написанные в один день?


[Spoiler (click to open)]Истолкование пушкинских писем и связанных с ними обстоятельств затруднялось тем, что судьба этих автографов оказалась исполненной превратностей, поистине драматических. Так, автограф письма к Бенкендорфу исчез из поля зрения исследователей. Местонахождение его считалось неизвестным. Из пушкинистов его видел один П. И. Бартенев в середине прошлого столетия. Текст этого письма в собраниях сочинений печатался по копиям, сделанным друзьями поэта. Никто в точности не знал, было ли оно отправлено но адресу или осталось в бумагах Пушкина. Ноябрьское же письмо к Геккерну Пушкин разорвал, и до нас дошли только клочки разорванного письма, часть которых была безвозвратно утрачена.

Изучением этих писем занимались ученые нескольких поколений. Важнейшим этапом на этом пути было восстановление текста пушкинского письма к Геккерну, осуществленное в 1936 г. Н. В. Измайловым и Б. В. Казанским. Реконструкция письма, предложенная Н. В. Измайловым (XVI, 189–191), была признана убедительной всеми пушкинистами-текстологами.

А недавно благодаря счастливой находке рукописей из архива П. И. Миллера стал известен и пушкинский автограф письма к Бенкендорфу. Появление этого автографа и записки П. И. Миллера многое прояснило. Н. Я. Эйдельман, тщательно проанализировав все дошедшие до нас свидетельства о письмах, написанных Пушкиным 21 ноября, доказал, что оба они остались неотосланными (письмо, обращенное к Бенкендорфу, дошло до властей только 11 февраля 1837 г., во время посмертного обыска, которым занимались жандармы после похорон поэта).

И вот теперь, когда точно установлен этот очень важный биографический факт, становится очевидным, что наше прежнее представление о кризисе, возникшем 21 ноября, было неверным.

До сих пор считалось, что в тот день, 21 ноября, Пушкин приступил к осуществлению ранее задуманного им плана мести, того самого, о котором он сказал В. Ф. Вяземской 14 ноября: «Я знаю автора анонимных писем, и через неделю вы услышите, как станут говорить о мести, единственной в своем роде; она будет полная, совершенная; она бросит того человека в грязь…» и т. д.

Щеголев и другие исследователи полагали, что Пушкин через несколько дней после оглашения помолвки, считая, что один из его противников достаточно посрамлен, решил свести счеты со своим главным врагом — бароном Геккерном. Более того, Щеголев даже высказал предположение о том, что Пушкин 17 ноября согласился покончить дело с Дантесом, потому что основной удар он собирался нанести Геккерну. Получалось, что письма, написанные 21 ноября, были следствием хладнокровного предварительного расчета.

По мнению П. Е. Щеголева, месть, задуманная Пушкиным, заключалась в том, что он решился обесчестить своего врага в глазах Николая I. В свете этой гипотезы Щеголев и рассматривал в своих последних работах пушкинское письмо к Бенкендорфу как жалобу, обращенную через шефа жандармов к царю. Он писал об этом письме: «Пушкин задумал месть, разительную, полную, опрокидывающую человека в грязь. Он решил пойти напролом и выдать Геккерна головой монарху…».

Б. В. Казанский, соглашаясь со Щеголевым, писал еще более определенно: «Этим письмом Пушкин не просто компрометирует посланника во мнении двора — он обращается на него с официальной жалобой <…> вместо личного мщения <…> Пушкин передает дело императору». Такова же точка зрения Л. П. Гроссмана. В последнем издании научно-популярной биографии поэта, написанной им, сказано, что Пушкин своим письмом хотел «обесчестить голландского посланника в глазах правительства», поэтому он 21 ноября сообщил Бенкендорфу «историю с безыменными письмами и отмененной дуэлью».

Итак, жалоба царю взамен поединка?! Все как будто согласились с этим. Но нельзя не отдавать себе отчета в том, что это какой-то не пушкинский поступок. Жаловаться властям на человека, нарушившего его семейный покой?.. Такой образ действий не был свойствен Пушкину.

Общепринятая гипотеза не объясняет ни этого, ни многих других недоумений, о которых еще пойдет речь. Но в ней есть доля истины.

Действительно, мысль о громкой дискредитации Геккернов возникла у Пушкина в момент двухнедельных переговоров, тогда, когда он пришел к заключению, что анонимные письма — дело их рук. Уверившись в низости и вероломстве своих противников, Пушкин решил не полагаться только на игру случая. Чем бы ни завершился поединок, он хотел сквитаться с ними сполна. «Дуэли мне уже недостаточно…», — заявил он. Прямо бросить в лицо своим врагам бесчестящие их обвинения — вот в чем, очевидно, и состоял его план мести. Он делал ставку на самое надежное оружие — свое перо. И в этом смысле догадка П. Е. Щеголева была верна.

Видимо, на анонимный пасквиль Пушкин собирался ответить открытым письмом, которое должно было в списках распространиться в обществе. Возможно, уже тогда возникла мысль о двух письмах: к непосредственному виновнику и к правительству, что, конечно, привело бы к громкому публичному скандалу.

Первоначально поэт приурочивал свое отмщение к моменту поединка. И даже тогда, когда Пушкин согласился отказаться от вызова, он все-таки не мог смириться с тем, что Геккерн, которого он считал организатором всей интриги, останется безнаказанным. Об этом свидетельствует уже известный нам разговор с В. Ф. Вяземской.

По всей вероятности, Жуковскому 16 ноября удалось образумить Пушкина и заручиться его обещанием покончить дело миром на самом деле.

Но, как мы помним, достаточно было одной искры, чтобы пожар вспыхнул снова. Стоило только Дантесу предъявить свои условия — и Пушкин, прекратив переговоры, сразу же поручил своему секунданту назначить место и время поединка. Создается впечатление, что Пушкин, вместо того чтобы избегать острых, ситуаций, сам искал их.

16 ноября дуэль казалась неминуемой. И только к исходу дня 17 ноября — после того как Геккерны проявили поразительную готовность к уступкам — обе стороны признали дело оконченным. Пушкин подтвердил это в присутствии двух секундантов. Отныне он считал себя связанным словом, и ему пришлось отказаться от своих планов отмщения.

Но прошло три или четыре дня, и Пушкин увидел, что доброе имя его жены втоптано в грязь.

Ему нечего было противопоставить клевете: он был связан по рукам и ногам обязательством хранить в тайне историю несостоявшейся дуэли. И тогда, не видя иного средства отстоять свою честь и защитить свою жену от клеветы, Пушкин решился на смертный поединок. Именно этим и объясняется характер его письма к Геккерну. Крайне оскорбительное по содержанию и по тону, это письмо не оставляло его противникам никакого другого исхода, кроме дуэли на самых жестоких условиях.

Этот шаг Пушкина был актом совершенно исключительным, не имеющим аналогий ни в одной из его прежних дуэльных историй — ни во времена его молодости, ни в зрелые годы. Даже 4 ноября, после анонимного пасквиля, Пушкин отослал Дантесу корректный вызов, без объяснения причин. После такого вызова возможны были переговоры и оставалась надежда на мирный исход. Теперь все должно было быть по-иному. Он отрезал себе и своему противнику все пути назад.

В этом письме к барону Геккерну Пушкин дал себе волю и высказал все, что он хотел сказать.

Не стесняясь в выражениях, Пушкин говорит посланнику о его недостойном и бесчестном поведении: «Но вы, барон, — Вы мне позволите заметить, что ваша роль во всей этой истории была не очень прилична. Вы, представитель коронованной особы, вы отечески сводничали вашему незаконнорожденному или так называемому сыну; всем поведением этого юнца руководили вы. Это вы диктовали ему пошлости, которые он отпускал, и глупости, которые он осмеливался писать. Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о вашем сыне, а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома, истощенный лекарствами, вы говорили, бесчестный вы человек, что он умирает от любви к ней; вы бормотали ей: „Верните мне моего сына…“».

С откровенным презрением отзывается Пушкин и о поведении Дантеса во время дуэльной истории и дает понять, что он уронил себя тем самым окончательно в глазах Натальи Николаевны: «Я заставил вашего сына играть роль столь потешную и жалкую, что моя жена, удивленная такой пошлостью, не могла удержаться от смеха, и то чувство, которое, быть может, и вызывала в ней эта великая и возвышенная страсть, угасло в отвращении самом спокойном и вполне заслуженном». Это отповедь в ответ на слухи о рыцарстве Жоржа Геккерна.

И, наконец, Пушкин прямо обвиняет посланника и его приемного сына в составлении анонимных писем.

Письмо заканчивается страшной для Геккернов угрозой: «Поединка мне уже недостаточно <…> нет, и каков бы ни был его исход, <я не почту себя> достаточно отомщенным ни <смертью…> вашего сына, ни <его женитьбой, которая> совсем имела бы вид забавной <шутки> <…> ни <наконец> письмом, которое я имею честь вам писать и список с которого сохраняю для моего <лич>ного употребления».

Все здесь было донельзя оскорбительным, и все било в цель. Но самым сокрушительным был этот последний удар — предупреждение о копии, оставленной для собственных целей. Это был недвусмысленный намек на то, что письмо может быть распространено в списках Огласка дела в истинном его свете — вот тот главный удар, который Пушкин намерен был нанести. Тем самым Геккерны были бы уничтожены в общественном мнении. Отвратить это они были бессильны. В таком случае даже поединок, каков бы ни был его исход, не мог спасти Геккернов от полного посрамления.

Как мы знаем, потом, в январе, Пушкин так и поступил. Отправляясь 27 января к месту дуэли, на Черную речку, он взял с собою копию своего последнего письма к Геккерну. Пушкин предупредил об этом Данзаса, уверенный, что друзья сумеют распорядиться его письмом как должно. По словам Вяземского, копия эта «найдена была в кармане сюртука его, в котором он дрался». «Он сказал о ней Данзасу: если убьют меня, возьми эту копию и сделай из нее какое хочешь употребление».

Накануне поединка он сделал все, чтобы мертвым или живым быть победителем в деле чести.

Когда Пушкин 21 ноября писал свое письмо к Геккерну, он знал, что в ответ тотчас же последует вызов. Поэтому он поставил обо всем в известность своего секунданта.

Из воспоминаний В. Соллогуба мы знаем, что вечером 21 ноября, когда он заехал к Пушкиным, хозяин дома сразу увел его в свой кабинет и запер за собою дверь. Оставшись с молодым человеком наедине, Пушкин сказал ему: «Вы были более секундантом Дантеса, чем моим, однако я не хочу ничего делать без вашего ведома <…> Я прочитаю вам мое письмо к старику Геккерну. С сыном уже покончено <…> Вы мне теперь старичка подавайте».

Он стал читать. «Губы его задрожали, глаза налились кровью. Он был до того страшен, что только тогда я понял, — пишет Соллогуб, — что он действительно африканского происхождения».

Пушкин был в таком порыве гнева, что молодой человек не осмелился ничего возразить ему. «Я промолчал невольно», — рассказывал он потом. Выйдя от Пушкина, Соллогуб бросился разыскивать Жуковского. Он понимал, чем все это грозит, и «смертельно испугался». Это был субботний вечер (приемный день князя В. Ф. Одоевского), и Соллогуб прежде всего направился туда. К счастью, это было совсем близко: В. Ф. Одоевский жил в Мошковом переулке, в нескольких минутах ходьбы от дома Волконских. Как он и предполагал, Жуковский был там, и Соллогуб ему все рассказал.

Видимо, Жуковский, не медля ни минуты, тотчас же отправился к Пушкину и как-то сумел его успокоить. В тот вечер письмо к Геккерну отправлено не было.

Каким образом Жуковскому удалось остановить такую бурю? В последние годы он был, кажется, единственным человеком, который умел влиять на Пушкина в моменты таких крутых поворотов. Можно думать, что в тот день дружеское участие Жуковского само по себе было целительным и помогло Пушкину восстановить душевное равновесие. Ведь все это время поэт даже в кругу близких людей не находил понимания.

Вероятно, вечером 21 ноября, когда встревоженный Жуковский появился в кабинете поэта, между ними состоялся разговор, который принес Пушкину какое-то облегчение. Жуковскому удалось удержать друга от рокового шага.

Осталось лежать на столе у Пушкина и второе письмо, написанное в этот же день, — письмо, обращенное к графу Бенкендорфу. С письмом этим было связано, как мы уже знаем, множество биографических загадок. Часть из них уже разгадана. Но не все еще прояснено до конца.

Прежде всего, остается неясным: зачем Пушкин 21 ноября написал Бенкендорфу о своем семейном деле? И уж совсем непонятно, почему он счел возможным объявить шефу жандармов (!) о несостоявшейся дуэли и о том, что он был ее инициатором. Как мы помним, в продолжение всей ноябрьской дуэльной истории с Дантесом Пушкин более всего опасался, чтобы о ней не стало известно властям. Когда у него 9 ноября появились подозрения на этот счет, Жуковский долго не мог его успокоить. Жуковскому пришлось продолжить свои объяснения письменно. 10 ноября он писал Пушкину по атому поводу: «Я обязан сделать тебе некоторые объяснения. Вчера я не имел для этого довольно спокойствия духа. Ты вчера, помнится мне, что-то упомянул о жандармах, как будто опасаясь, что хотят замешать в твое цело правительство. На счет этого будь совершенно спокоен…". И вот десять дней спустя Пушкин сам сообщает обо всем Бенкендорфу! Причем в тот момент, когда он снова готовится выйти к барьеру…

Общепринятое в биографической литературе истолкование этого письма как жалобы, обращенной к царю, не разъясняет всех этих недоумений.

Обратимся к тексту самого письма. Вот что поэт писал графу Бенкендорфу 21 ноября:

«Граф! Считаю себя вправе и даже обязанным сообщить вашему сиятельству о том, что недавно произошло в моем семействе. Утром 4 ноября я получил три экземпляра анонимного письма, оскорбительного для моей чести и чести моей жены. По виду бумаги, по слогу письма, по тому, как оно было составлено, я с первой же минуты понял, что оно исходит от иностранца, от человека высшего общества, от дипломата. Я занялся розысками. Я узнал, что семь или восемь человек получили в один и тот же день по экземпляру того же письма, запечатанного и адресованного на мое имя под двойным конвертом. Большинство лиц, получивших письма, подозревая гнусность, их ко мне не переслали.

В общем, все были возмущены таким подлым и беспричинным оскорблением; но, твердя, что поведение моей жены было безупречно, говорили, что поводом к этой низости было настойчивое ухаживание за нею г-на Дантеса.

Мне не подобало видеть, чтобы имя моей жены было в данном случае связано с чьим бы то ни было именем. Я поручил сказать это г-ну Дантесу. Барон Геккерн приехал ко мне и принял вызов от имени г. Дантеса, прося у меня отсрочки на две недели.

Оказывается, что в этот промежуток времени г-н Дантес влюбился в мою свояченицу, мадемуазель Гончарову, и сделал ей предложение. Узнав об этом из толков в обществе, я поручил просить г-на д'Аршиака (секунданта г-на Дантеса), чтобы мой вызов рассматривался как не имевший места. Тем временем я убедился, что анонимное письмо исходило от г-на Геккерна, о чем считаю своим долгом довести до сведения правительства и общества.

Будучи единственным судьей и хранителем моей чести и чести моей жены и не требуя вследствие этого ни правосудия, ни мщения, я не могу и не хочу представлять кому бы то ни было доказательства того, что утверждаю.

Во всяком случае надеюсь, граф, что это письмо служит доказательством уважения и доверия, которые я к вам питаю.

С этими чувствами имею честь быть, граф, ваш нижайший и покорнейший слуга А. Пушкин.

21 ноября 1836 г.»

Написанное в тот момент, когда Пушкин твердо решил довести дело до поединка, это письмо поражает сдержанностью своего тона. В нем нет ни одного оскорбительного слова в адрес Геккернов, — только точное изложение фактов. Это очень обдуманный документ, которому сам поэт придавал какое-то чрезвычайно важное значение. Текст его тщательно отредактирован, переписан набело. Здесь нет ничего случайного. Все взвешено и все весомо. Внизу стоит полная подпись. Пушкин отвечает за каждое сказанное здесь слово.

В своем письме Пушкин кратко, но очень точно излагает всю ноябрьскую дуэльную историю с момента появления анонимных писем. Тем самым он дает отповедь распространившейся в свете клевете и раскрывает истинную роль Дантеса во всем этом деле.

Все это ни по сути, ни по тону на жалобу не похоже. Здесь есть только одна фраза, которая, вероятно, и послужила основанием для сложившейся гипотезы. Пушкин пишет: «… я убедился, что анонимное письмо исходило от г-на Геккерна…». Однако он не только ничем не подкрепляет это убийственное обвинение, но даже заявляет далее: «Будучи единственным судьей и хранителем моей чести и чести моей жены <…> я не могу и не хочу представлять кому бы то ни было доказательства». Так жалобы не пишут и в таком тоне не обращаются к верховной власти за содействием. Этот документ никакого официального хода получить не мог. Более того, если бы это письмо обычным путем попало к царю, оно бы навлекло на поэта серьезные неприятности.

Но Пушкин, как мы увидим, не собирался отправлять это письмо обычным путем. Когда он 21 ноября писал Бенкендорфу, что не требует ни правосудия, ни мщения, он утверждал это с полным чистосердечием. Это было его дело, и он намерен был разрешить его сам.

Зачем же он все-таки написал Бенкендорфу?

Н. Я. Эйдельман высказал предположение о том, что Пушкин хотел отправить оба письма одновременно и таким образом нанести Геккернам «двойной удар». А когда Жуковскому удалось остановить Пушкина и письмо к Геккерну было разорвано, поэт счел недостойным осведомлять власть обо всем, раз он не высказал свои обвинения прямо в лицо своему врагу. В своих этических оценках Н. Я. Эйдельман безусловно прав, но его гипотеза о «двойном ударе» не может быть признана убедительной.

Ведь если бы Пушкин отослал свое письмо к Геккерну, а вслед за ним — к Бенкендорфу, это, в сущности, означало бы, что он предупреждает шефа жандармов о предстоящей дуэли.

Представляется, что намерения Пушкина были иными. Его письмо, адресованное Бенкендорфу, имело особое назначение. Пушкин не намерен был отправлять его одновременно с первым. Он переписал его набело, скрепил своей подписью и приготовил к отправке. Но попасть к адресату оно должно было после дуэли. В этом был его смысл.

Если бы дуэль окончилась для Пушкина благополучно, это письмо послужило бы официальным объяснением делу (в нем все изложено со скрупулезной точностью). В случае несчастья ему предназначено было стать посмертным письмом.

Письмо было адресовано Бенкендорфу, но обращался в нем Пушкин и к царю, и — что еще важнее — к обществу («…считаю своим долгом довести до сведения правительства и общества», — писал он). В этом и заключался его план: во что бы то ни стало довести до сведения общества правду. Предать дело гласности, чтобы обнаружить истину, — таково было назначение его второго письма.

Потом — в январе — так, собственно, все и произошло.

Приводя в порядок свои бумаги накануне дуэли, Пушкин вложил в конверт это письмо, написанное два месяца тому назад. Как сообщает П. И. Миллер, письмо к Бенкендорфу было найдено в бумагах Пушкина, «переписанное и вложенное в конверт для отсылки». А копию своего письма к Геккерну, как мы уже знаем, Пушкин имел при себе во время поединка. Он знал, что в случае его смерти на это письмо, лежащее в кармане сюртука, непременно обратят внимание.

Последняя воля Пушкина была исполнена его друзьями. После смерти поэта эти обличающие письма получили широкое распространение в списках. Русское общество услышало то, что хотел сказать Пушкин в защиту своей чести.

21 ноября, в один из самых черных дней своей жизни, когда Пушкин писал свое письмо, обращенное к правительству и обществу, он знал, что у него есть право обвинять, не приводя доказательств. Он намерен был поручиться за истинность здесь сказанного своей жизнью.

Письмо к Бенкендорфу — один из самых трагических документов преддуэльной истории. Но свидетельствует оно не о бессилии и отчаянии Пушкина, а о его несломленной гордости и силе духа.

Profile

пушкин
pushkinbibl
Библиотека А.С. Пушкина, г. Н. Новгород
pushkinnnov.narod.ru

Latest Month

December 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel